Elen Dol (skripta) wrote,
Elen Dol
skripta

Танцульки. Ностальгическое

Первая часть. По ягоды

Из вороха воспоминаний о деревне, сменяющих друг друга, словно кадры выцветшей от времени кинопленки, есть одно, где мне двенадцать лет, и я, окрыленная первой влюбленностью-фантазией, собираюсь в клуб на танцы.
В нашей маленькой деревушке клуба не было, но он был в соседней, большой деревне. Там же располагались и сельсовет с сельмагом. В клубе собирались на стандартную программу: кино и танцы. Других развлечений в совхозе, можно сказать, не было. Разве что по большим праздникам, когда прямо с утра народ выходил на улицу попить бражки, поплясать, да частушки под гармонь попеть.

В клубе давно уже под гармонь не плясали. Там была радиола, а рядом с чудо-техникой стоял кто-нибудь из парней и ставил пластинки. Сейчас его назвали бы диджеем, но в те времена слова такого не знали.
Кино привозили пару раз в неделю. К сеансу приходили жители всех близлежащих деревень. Крутили, в основном, отечественные фильмы и популярные в СССР индийские мелодрамы, а иногда - киноленты дружественных соц. стран. Перед началом сеанса показывали журнал о достижениях советских тружеников производства и сельского хозяйства и сатирический «Фитиль». Во время просмотра в клубе стояла гробовая тишина, изредка нарушаемая скрипом старых стульев, всхлипами или смехом. Да в редкие пикантные моменты слышалось стыдливое хихиканье. Какие такие моменты в целомудренном кино можно было увидеть? Однако хихикали, отворачивались от экрана, стесняясь друг друга и самих себя.
После фильма семейные и старики отправлялась по домам. Стулья сдвигались к стене, и начинались танцы.
В 70-е молодежи в деревнях было не так уж и мало, а если учитывать еще студентов, приезжающих поддержать сельское хозяйство, то, можно сказать, в кубе разворачивалась довольно активная ночная жизнь.

Деревенские парни почти не танцевали. Только медляки. Остальное время они толклись на крыльце, поглядывая иногда через распахнутую дверь на девчонок. А девчонки становились в кружок и, красуясь друг перед другом, а больше - перед парнями, исполняли модный танец под названием «шейк». Танцующие выбрасывали вперед ноги и стучали пятками об пол. Движения рук были произвольными, кто во что горазд. Каким образом заграничный шейк проник в советскую глубинку и как он выглядел в оригинале, никто не знал, но девчонки исполняли танец под любую ритмичную музыку и так самозабвенно, словно провожали в армию всех парней одновременно! В перерывах шушукались в сторонке, обсуждая, кто на кого смотрел, и ждали приглашения на медляк. Кстати, популярность шейка оказалась недолгой, несколько лет спустя, он исчез с советских танцплощадок так же неожиданно, как и появился.

Лет с десяти мне очень хотелось на танцы. Но бабушка была непреклонна. Говорила, мол, вот исполнится четырнадцать, тогда на вечёрки и пойдешь, а пока - мала еще. Иногда на пару недель приезжали двоюродные родственники. Сестре было уже четырнадцать, брату исполнилось двенадцать. С ними бабушка разрешала побыть в клубе подольше и мне, наказывая старшеньким присмотреть за «робёнком». За брата она не волновалась: парень - не девка, его «не спортят». Надо сказать, волнения бабушки имели под собой мало оснований, строгость она больше для порядку показывала. В деревнях в те времена девиц не часто «портили». Это был нонсенс. Когда «ходили» - так называли дружбу между парнем и девушкой - дальше поцелуев и легкого петинга дело не заходило. Женихались, в основном, перед армией и считали своим долгом оставить подружку нетронутой. Девственность была вроде гарантии: если невеста дождется, то достанется только ему. А «распечатаешь» перед разлукой, поди знай потом, как она два года ждать будет. Не проверишь ведь. Сами женихи получали свой первый сексуальный опыт годам к шестнадцати. На ликбез ходили к двум бабам - Райке и Катерине.

Райка с детства страдала слабостью ума и «давала» всем без разбору. У нее было две дочери, неизвестно от кого рожденные. Тему происхождения райкиных дочерей деревенские старались не развивать и не копали в поисках правды, ибо каждый из местных мужиков вполне мог оказаться их отцом. Молодая вдова Катерина, редкая красавица, на артистку Людмилу Чурсину похожая, растила троих детей-погодков. Было ей лет двадцать пять, не больше, но считалось, что шансов еще раз выйти «взамуж» у Катерины нет. С тройным-то довеском кто возьмет? Бабы Катерину не осуждали, сочувствовали даже – несладко молодой вдовой жить, но за своими мужиками старались присматривать. Что до холостых парней, так то - в порядке вещей: пар молодецкий выпустить, да премудростям всяким перед женитьбой обучиться где-то надо. Так что, девок в кустах возле клуба парни больше для веселья тискали.

Сексуального воспитания в стране не было. Взрослые свято хранили тайну отношений между мужчиной и женщиной, наивно полагая, что тем самым уберегут своих отпрысков от похабщины. А по деревне в это время переходила из рук в руки затертая до дыр общая тетрадь в коричневом дермантиновом переплете. В тетради – порнографические рассказы неизвестного автора. Опусы пользовались у местной молодежи невероятным успехом, из них и черпали нужную информацию.
Что касается секса и всего, что с ним связано, первые шокирующие картинки мы с подружкой увидели в семилетнем возрасте – нашли заныканные ее отцом игральные карты. Их тогда продавали по три рубля за колоду глухонемые в поездах и электричках. Мама другой подружки была доктором. Перерыв семейную библиотеку, мы проштудировали тайком, с фонариком под одеялом, массу медицинской литературы о зачатии, беременности, родах, венерических болезнях… и к подростковому возрасту овладели секретной информацией настолько, что прекрасно понимали: беременеют не от поцелуев.

Когда мне исполнилось двенадцать, случилось три важных события. Первое: у меня начались месячные. Второе: бабушка поддалась на уговоры и позволила, наконец, пойти на танцы без присмотра. Третье: я впервые влюбилась. Очевидно, по причине усиленной выработки гормонов, сказочный принц на белом коне незамедлительно воплотился в деревенского хулигана на мотоцикле. Надо же было в кого-то воплотиться. Принца звали Сережка, и в один из вечеров он пригласил меня на медленный танец. С этого момента деревенская жизнь заиграла совершенно новыми красками. В пионерский лагерь уже не хотелось. Разве может сравниться вольная клубная жизнь с какими-то детскими вечеринками под пристальными взорами вожатых?! К тому же, я давно прочитала от корки до корки «общую» тетрадь, попробовала бражки, и на этом основании считала себя взрослой. Сережке было шестнадцать. По деревенским меркам - почти мужик. В армию через два года. В детстве разница в четыре года – целая пропасть, но я верила, что непременно провожу его служить Отечеству и буду честно ждать два года.

Каждый вечер, когда старики укладывались спать, я наряжалась в нарядное крепдешиновое платье в незабудках, перешитое бабушкой из маминого, выпускного, обувала парадно-выходные босоножки и шла в огород наводить красоту. Там, в поленнице, хранились зеркальце и тушь для ресниц - легендарная «Ленинградская», брусочком, с пластиковой кисточкой. На кисточку надо было поплевать, поводить ею по черному брусочку и только потом приступить к ритуалу перевоплощения. Ресницы получались длинными, пушистыми, угольно-черными. Ах, каким прекрасным казалось отражение в зеркальце: на меня смотрела почти взрослая девица с томным взглядом. Два километра до клуба бежала вприпрыжку. При любой погоде. Если шел дождь, шлепала в бабушкиных галошах, а босоножки несла в руках. На крыльце, у входа в клуб, переобувалась…

После танцев мы с Сережкой усаживались на мотоцикл и неслись от деревни к деревне по пыльным ночным дорогам. Помню, как в одну из августовских ночей мы сидели почти до рассвета где-то за деревней на старом бревне и целовались. А с неба падали звезды. Первый поцелуй и огромное количество срывающихся вниз светлячков - таким мне и запомнилось лето в деревне. А еще запомнилось, что в тот год был невиданный урожай земляники, в деревню приезжали по ягоды старшая сестра с подругой и выщипали мне брови, по моде тех лет, в ниточку.

Умываться после гулянки приходилось у колодца. В темноте. Смыть термоядерную тушь водой невозможно, но в бане всегда стояло ведро с печной золой, которую бабушка использовала для приготовления щелока – универсального средства в эпоху отсутствия шампуней и кондиционеров. Золу добавляли в воду, тем самым смягчая ее. Я загребала из ведра горсть золы, втирала в ресницы и легко смывала зверскую тушь. После уничтожения всех улик, пробиралась, крадучись, через сени в клеть – большую хозяйственную постройку рядом с домом. В клети хранили запасы муки, зерна, банки с вареньем, сушили березовые и дубовые веники для бани, грибы, ягоды и травы. Здесь, на старой кровати с шишечками, на дедушкином тулупе, вместо матраса, я и спала. Хотя очень хотелось спать на сеновале, но этот вариант бабушка даже не рассматривала, считала, что именно там происходят грехопадения. Ночевка на сеновале так и осталась бы несбыточной мечтой детства, если бы однажды, лет пять назад, в один из моих приездов на родину, подруги не устроили мне одну такую ночь. За что я им несказанно благодарна.

Дверь в избу бабушка держала открытой, чтобы слышать, когда вернусь. Гулять мне разрешали только до двенадцати ночи, но лимит времени я нарушала постоянно и, пробираясь в клеть, старалась не разбудить стариков. Опытным путем выяснила на какую ступеньку ступать, а какую, скрипучую, проскочить. Обычно мне удавалось проскользнуть незамеченной, но пару раз я всё же была застигнута на месте преступления, за что получала несколько дней домашнего ареста. В такие вечера я пропускала танцульки и покорно шла на свою территорию, якобы спать. Ложилась и ждала. Старики засыпали быстро, урабатывались за день. Сережка приезжал за мной ближе к ночи. Звук мотора его драндулета я узнавала задолго до того, как он въезжал в нашу деревню. А дальше – легкие прыжки через скрипучие ступеньки, огород, поленница, тушь "Ленинградская" и - очередное свидание…

На следующее лето Сережки в деревне уже не было. В город укатил. Учиться. Больше мы с ним не виделись.



Когда заканчивала восьмой класс, случилась новая любовь. Знакомство произошло снова на танцах, но не в деревенском клубе, а в военном училище. Теперь всё было по-взрослому. Но это уже совсем другая история.
Tags: ностальгическое, рассказы
Subscribe
promo skripta november 1, 2014 14:43 4
Buy for 20 tokens
Подробности и фотографии апартаментов на сайте "Нескучные прогулки по Баварии" Есть вопросы? Пишите в личку, а лучше на любой из адресов: leichtsinn66@mail.ru dolgo.elena@gmail.com Квартиру можно забронировать на airbnb Там есть календарь, где можно посмотреть свободные дни и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 58 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →